www.psychologist.ru Обратная связь

Новости

Одним из членов Совета при Президенте Российской Федерации стал А. Г. Асмолов

Владимир Владимирович Путин - подписал Указ об утверждении состава Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека.
Подробнее...

ДЕНЬ ПСИХОЛОГА

22 ноября отмечаем день психолога! Поздравляем всех с этим праздником!
Подробнее...

Психологический центр предлагает студентам первую консультацию бесплатно

Первичная психологическая консультация для студентов бесплатно!
Подробнее...

Подписка на новости

ГЛАВА ХIV

Страхи пожилых В поисках смысла

Мораль под занавес Жить!

НА ЛИНИИ ТОНКИХ ГУБ


страхи пожилых

На языке мимики поджатые губы означают скрытую враждебность, недоверие, подозрительность, обиду.

У людей тревожных, ожидающих от окружающего мира только неприятностей, частое поджимание губ приводит к контрактуре лицевых мышц, губы истончаются, верхняя каемка вообще исчезает, нижняя едва заметна. Человек со сжатыми до почти полного исчезновения губами в возрасте до сорока встречается не так уж редко и сразу выдает свою тревожность, озабоченность, скрытую агрессию и страх этой своей тонкогубостью, унылым выражением перешедшим в характерную черту лица. Даже если он напряжется перед зеркалом, раздвинет губы, сделает их по детски пухлыми, наивными и доверчивыми, они тут же сдуются сами собой, плотно притиснутся друг к другу, растянутся, сольются, пропадут.

С возрастом все больше людей теряют пухлость губ. Старики как правило тонкогубы.

Социальная их незащищенность только усиливает природную беззащитность перед возрастными немощами. Страхи пожилых - одиночество, отвержение, потеря близких, болезни, смерть.

Это страхи уже не столько личности сколько возраста. Старость сближает молчаливого ипохондрика и общительного жизнелюба. По признаку тонких губ их уже не отличишь.

Симпатичнейший профессор из чеховской "Скучной истории", как медик, знал, что скоро умрет. Конкретно и реально, от определенной, обнаруженной им у себя болезни. И примерные сроки ему были известны.

Но удручало его другое. Тайный советник и светило науки под конец своей жизни обнаружил у себя отсутствие "общей идеи". Все то, ради чего он жил: ученики, наука, любовь, семья, дети, как только обнаружилась конечность его собственного существования, этот смысл потеряло. А другого профессор не знал, найти не успел, не искал. Ему стало тоскливо и страшно и жаль свою воспитанницу, которая переживала подобное состояние на его глазах и в молодом возрасте.

Акакий Акакиевич все свои возможные и не реализованные смыслы жизни вложил в новую шинель. Шинель украли, Башмачкин утратил вновь обретенный смысл, к старым буковичным вернуться не смог, сошел с ума и умер.

Старость - последняя примерка гоголевской шинели, из которой, как известно, все мы вышли. От нас зависит, чтобы вместе с шинелью не потерялись мы сами.

Франкл называл подобное состояние потерянности экзистенциальным вакуумом. Обнаруживается при утрате смысла жизни и сразу заполняется страхом, тревогой, депрессией, невротическими симптомами и суицидными мыслями.

Болезнь века минувшего и нынешнего. Обнаруживается в критические периоды у женщин и мужчин.

В пожилом возрасте состояние экзистенциального вакуума ощутить придется каждому. Легче будет тем, кто познакомится и сможет применить логотерапию Франкла. Терапию воли к смыслу.

ДЕЙСТВОВАТЬ, ПЕРЕЖИВАТЬ, СТРАДАТЬ


терапия в поисках смысла

Мы настаиваем - все, сказанное выше о методах воздействия на страх - не очевидно, но возможно.

Сказанное ниже очевидным только кажется.

Не бывает общих смыслов, но можно говорить о специфическом смысле жизни этого человека в этот момент.

Бессмысленно человеку спрашивать себя, в чем смысл его жизни. Но можно понять ему, что этот смысл - он сам и есть. Смысл в его выборе и принятии ответственности на себя.

Не найти смысл в себе, как в замкнутой системе.

Скорее он будет найден в окружающем мире.

Самоактуализация может быть целью, но эта цель недостижима, а потому не может заменить смысла. Точно также мир не есть выражение твоей самости и не может быть средством твоей самоактуализации. Так смотреть на мир, значит обесценивать его.

Логотерапия (лечение смыслом) предполагает реализацию смысла тремя способами:

  • через деятельность;

  • через переживание ценностей;

  • через страдание;

При невозможности реализации смысла привычным способом обнаруживается экзистенциальный вакуум.

Д. всегда была привлекательна для мужчин. Ощущение, что она нравится, мужчины смотрят на нее и, хотят они того или нет, думают об одном, наполняло жизнь Д. определенным смыслом. Знание собственной привлекательности и желанности для мужчин было важнее успехов в профессии, материнстве, супружестве. Это стало ясно, когда Д. однажды вдруг поняла, что никакие ухищрения более не помогают. Возраст! Она больше не способна вызывать желание у мужчин и самой ей это уже не нужно.

Просыпаясь утром, она спрашивала себя: "Что произойдет сегодня?" И сама себе отвечала:

"Ничего". Жизнь ее потеряла смысл, который предавало до сих пор желание нравиться мужчинам. Жизнь ее стала бесцельной и тревожной. Тут же вылез целый букет болезней.

Терапия Д. заключалась в совместных с логотерапевтом поисках нового образа себя и нового смысла для новой себя.

В конце концов им это удалось. Климактерический криз дал возможность Д. обрести новый смысл жизни.

Трудоголики (невротики и условно нормальные люди) знают только один способ реализации смысла. Им легче всего познакомиться с неврозом выходного дня, и они бегут от него, придумывая все новые дела - уборку, починку, уход за садиком, поездку в магазин. День прожит зря, если не сделано ни одного дела. Им недоступен смысл переживания. Любование закатом, наслаждение фильмом или картиной, переживание любви для них - не дело, а значит смыслом быть не может.

Франкл навсегда запомнил, как под вечер вбежал в лагерный барак запыхавшийся заключенный, всех поднял, потащил к выходу. Смотреть, какой там великолепный закат. Пока смотрели, зеки были счастливы. В созерцании заходящего солнца многим открылся смысл. Последнее, что удерживало Ивана Карамазова в жизни - первые клейкие зеленые листочки. Он говорил об этом с надрывом и отчаянием. Дико было признаться, что картинка провинциальной весны - единственное, что имеет смысл для Ивана Карамазова.

Нет смыслов мелких, постыдных, второсортных. Есть те, которые обществом признаются и те, что им отвергаются, те, что им превозносятся и те, значение которых принижается. Вам что до этого, если вы обрели свой смысл?

Заключивший выгодную сделку может чувствовать себя опустошенным, а жизнь, заметившего вечернюю звезду, в этот момент полна смысла.

Хождение в должность - дежурный, обычный смысл, может быть нудный и противный, но принимаемый и окружающими и самим человеком. Часто этот смысл - единственный и оставшийся без работы по обстоятельствам или возрасту переживает потерю смысла, впадает в депрессию. Страх перед жизнью без смысла оборачивается бесстрашием смерти, человек видит выход в приближении конца.

Открывшееся в книге во многом противоречит привычным нашим представлением о том, что хорошо и что должно. Оно привлекает и вызывает недоверие. Хорошо жить сегодняшним днем, но как жить без прошлого? Со страданиями надо расставаться легко, но это непросто страданьями многое можно объяснить, оправдать и даже кое-что за них получить.

Когда речь идет о смысле, ограничений быть не может. Отказавшись от принципа "правильно-неправильно", "хорошо-плохо" мы примем смысл и в прошлом, и в страдании.

Профессор из "Скучной истории" страдал из-за того, что осознанием близкой конечности своей жизни он перечеркивал все, что он в своей жизни сделал, все, в чем состоялся. Для него с исчезновением его самого и все, чего он в жизни добился, все, что составляло смысл его жизни тоже исчезало, а значит этого смысла лишалось.

В терапии смысла принимается иное. Конечны в жизни только упущенные возможности. То, что было выбрано и совершено, становится фактом прошлого и потому не исчезает. Старикам остается воспоминание, но это не жалкое утешения, как думают многие из них. Это то, что не исчезает и не исчезнет. Жизнь - календарь, в котором со временем все меньше остается страничек, если все прожитые вырываются и выбрасываются. Так проживший свою жизнь в старости останется с вакуумом и страхом смерти от потери смысла. Тот, кто каждую страничку сохранил, не будет спрашивать себя и других - если завтра я уйду, так в чем же смысл?

В сохраненных радости, любви, в страдании.

В реализация смысла через страдание нет ничего общего с мазохизмом, невротической тиранией по отношению к близким и прочими традиционными нашими представлениями о том, зачем вообще нужно страдание.

Ценность страдания как такового, самого по себе для нашей культуры привычна.

Иное и новое для нас понимание - страдание вообще человеку ни к чему. Жизнь имеет смысл тогда, когда она приносит удовольствие и человек может избежать

страданий. Несчастье рассматривается как ненормальность. Психотерапия пытается помочь безнадежно больному не замечать своей болезни, чувствовать себя таким же членом общества, как те, кто не страдает. В итоге человек вдвойне несчастлив. Еще и потому, что не может соответствовать требованиям общества не быть несчастным.

Игнорируя страдание, лишаешься возможности обрести в нем смысл.

Не во всяком страдании. В неизбежном.

Не надо стремиться получить удовольствие от страдания. Это разные вещи. В норме они не совместимы. Но если страдание неизбежно, в нем можно обнаружить скрытый смысл, который человек способен реализовать. Здесь традиционная психотерапия часто терпит поражение. Она оказывается неспособной вернуть человека к деятельному или созерцательному способам обретения смысла. Человек с тяжелой формой рака не может физически ни трудиться, ни радоваться, как все. Логотерапия в этом случае предлагает иной путь, помогая обрести смысл в страдании.

Смысл жизни безусловен, когда он вмещает и смысл страдания.

Два года после смерти жены доктор В. находился в глубочайшей депрессии. Он любил свою жену. Потеря лишила его жизнь всякого смысла.

Способ реализации смысла жизни был для него в переживании чувства любви. И когда это стало невозможным не стало и никаких других способов - ни в деятельности, ни в созерцании. Логотерапевт помог В. вернуть утраченный смысл, не прибегая к обычным в таких случаях методикам, назначение которых в том, чтобы помочь человеку похоронить умершего и жить дальше.

Вместе они прошли другой путь.

В. пришлось представить, что было бы, если бы умер он, а жена осталась жить.

Это было бы ужасно, - вскричал В. - Она бы так страдала!

В. открыл для себя, что смерть освободила жену от будущих возможных страданий. Тех самых, которыми теперь он оплачивает ее кончину.

Обретя смысл жертвенности, страдание перестало быть страданием.

В. открыл для себя новый смысл. Смысл своего страдания.

ОБЩЕСТВО ЛЮБИТЕЛЕЙ СТРАХА


мораль под занавес

Наконец-то авторы одумались. Вспомнили о смысле страдания, о жертвенности. Вы можете обозвать это "сопротивлением", но все что авторы тут предлагали, пытались привить нам еще в позапрошлом веке. Не прошло! Разумный эгоизм глубоко чужд нашей культуре. А у вас на каждой странице - свое право, свои интересы превыше всего. Мы всегда жили не для радости, а для совести. Во всяком случае понимали, что так должно жить.

На самом деле жизнь под моральным давлением не есть нечто, присущее только нашей культуре. Другим тоже известно.

Называется - невроз совести.

Мораль и добродетель - последнее убежище неуверенного в себе человека. И он будет защищать его (а значит себя, какой он есть со всеми выморочеными невротическими потребностями, страхами и беспокойствами) до последнего. Даже узнав истинную цену своей порядочности и решив все изменить, он с места не сдвинется. Тот, каким он хотел бы стать, при первых же шагах вызовет у него непреодолимое отвращение. Именно такому человеку - уверенному, отстаивающему свои права, способному сказать "Нет" и "Это ваши проблемы" он противостоял всю жизнь (в тайне, между прочим, восхищаясь и завидуя ему). А теперь он сам станет таким?

Образ уступчивого страдальца весьма привлекателен в нашей культуре. Образцы высокого духа вырождаются в моральные клише.

Например: "Что такое настоящий интеллигент?"

Человек, способный о других думать больше чем о себе. Переживать чужую боль, сильнее собственной.

Нечто безусловно позитивное, но недостижимое.

В повседневной жизни подобные идеалы превращаются в сюрреалистические подпорки для податливого материала невротической личности.

Очень слабенькие, надо сказать, подпорки. В критической ситуации тяжести нашей нерешительности не выдерживают - ломаются.

Владимир Набоков терпеть не мог Достоевского. В своих "Лекциях по русской литературе" зло смеялся над российским титаном духовности. Героев, с детства привлекательных своей способностью жертвовать собой ради других, изображал компанией невротиков и психопатов. Герои самого Владимира Владимировича с их болезненно метафорическим восприятием мира, гиперреализмом мелких подробностей и деталей и хронической склонностью к педофилии, тоже в общем-то нормальными не назовешь.

Но дело не в этом.

Набоков показал со стороны, с точки зрения иной психической культуры наши собственные невротические ценности, для чего всего на всего отказался прослеживать развитие образцов высокого духа до той точки, где они таковыми становятся. Где подставляют щеку, отправляются в Сибирь за другого, идут на панель, снимают с себя последнее, причем не представляя ни на одном из уровней сознания, что за это тебе что-то причитается, хотя бы в виде права на самовосхищение.

А без этой вот твердости духа в самом деле остается одно нерешительное поведение, оправдание собственной неспособности отстаивать свои интересы в открытую и замаскированные попытки излить свою обиду и агрессию на себя и окружающих. Это - не герои Достоевского. Но герои многих, ищущих оправдания собственной неуверенности и неспособности взять ответственность на себя.

В гештальттерапии Фредерика Перлза немало внимания уделено моральному давлению, как проецированию собственных требований к себе на требования общества.

Не "мораль требует", "не общество обязывает" (ни общество, ни мораль ничего от нас не требует, им мы безразличны). 3десь все те же две части нашей личности - одна строго обязывает нас делать то-то и не делать другого, а другая всячески сопротивляется, отлынивает, занимается саботажем. Суть этих требований - предписания и запреты, что запихивали в нас в детстве. Мы потребляли их целиком, не анализируя и не усваивая. В конце концов требуемое отторгается и переносится на некую общественную мораль, то что вне нас и чему мы безусловно должны подчиниться.

Требования эти жестоки и немилосердны именно в силу того, что спроецированы, вынесены вне нас. Они подавляют волю и парализуют желания. Они питают нашу неуверенность и конформизм. Нам и так-то трудно решиться отстаивать свои права, а тут еще моральное давление со стороны, окрашенное в традиционные тона отечественной культуры с бесспорной ценностью примата чужих интересов над собственными.

Желающему измениться, избавиться от страха и тревоги, использовать шанс на саморазвитие придется разбираться с тупой тиранией общественной морали, с "неврозом совести". Это не значит, что из альтруиста общественника вы превратитесь в эгоцентриста с бандитскими замашками. Первым вы никогда и не были, вторым уже не станете. Просто придется узнать истинную цену моральных ценностей.

Делаем в два этапа.

На первом этапе мы снова принимаем так называемые моральные требования и совесть в себя.

Мы говорим не "Совесть и мораль требуют от меня то-то и то-то", но "Я требую от себя,"

Разумеется, вам от этого легче не станет. Если бы это было легко, незачем требования было бы проецировать вовне.

Только сейчас вам еще тяжелее: вы вернули отторгнутое комком, в котором все перемешалось и утрамбовалось: действительные требования общества (они есть и достаточно элементарны), то что вам преподали в детстве и что вы так и не сумели переварить, некое рациональное зерно в этих требованиях и то из них, что вы хотели бы предъявить окружающим, чтобы восстановить равновесие.

Весь этот ком надо разобрать и отделить одно от другого.

И это будет вторым этапом вашего нового усвоения общественной морали.

Что такое "гнет совести" станет ясно, как только вы попытаетесь перенести ее требования к себе на окружающих. А вы обязательно попытаетесь это сделать. Вернувшись на свое место, как часть вашей личности, "совесть" начнет предъявлять моральные счета всем людям, будет делать это агрессивно, как беспощадный судья, вы испытаете желание стать всеобщей совестью, убедитесь что это невозможно и поймете, что раз с подобной нетерпимостью нельзя относиться к людям, то этого не следует делать и по отношению к самому себе.

Оказывается, принципы, которые вам преподали в детстве и которые вы усвоили целиком и некритично, затем отвергли и перенесли на некую общественную мораль, вернувшись к вам, как ваша часть, демонстрируют полную свою непригодность для существования среди людей.

Теперь вы сможете выработать собственные моральные принципы более лояльные к себе и окружающим и те, с которыми можно будет жить в ладу с собой и людьми.

В дальнейшем, едва вы почувствуете некое давление извне, осуждение или неприятие, вызывающие в вас страх и чувство беспомощности и имеющие явную моральную окраску, несущие по отношению к вам враждебность и агрессию, говорите себе волшебную фразу:

ТАТ ТВАМ АСИ, что означает - "Это другое есть я". Будет легче соединиться с вашей собственной, спроецированной вовне, частью личности и жить дальше.


Вверх  Вверх страницы

Обратная связь

Имя *
Телефон
E-mail
Введите символы с картинки

Нажимая на кнопку «Задать вопрос», вы даете согласие на обработку персональных даных.